Заметки и Новости

Для слова Вседержитель (греч. pantokratOr в Септуагинте и Новом Завете) недопустим перевод словом "всемогущий", в смысле потенциального "всё может". Одно из доказательств тому уясняется из текстов Оригена. Вне связи с концепцией этого раннехристианского апологета, в аспекте сугубой лингвистики и семантики. В трактате "О началах" (2:10) Ориген пишет:

"Рассмотрим еще слова: "Излияние славы Вседержителя чистейшее" (Прем 7:25); и, прежде всего, подумаем о том, что такое слава всемогущего Бога; а потом также размыслим и относительно того, что же такое излияние ее. Как никто не может быть отцом, если нет сына, и никто не может быть господином без владения, без раба, так и Бога нельзя назвать всемогущим, если нет существ, над которыми Он проявил бы власть; и поэтому для откровения божественного всемогущества необходимо должно существовать все. Если же кто-нибудь подумает, что были когда-нибудь века или протяжения времени, или что-нибудь другое в том же роде, когда сотворенное еще не было сотворено, то, без сомнения, он покажет этим, что в те века или протяжения времени Бог не был всемогущим, и сделался всемогущим только впоследствии, когда явились существа, над которыми Он мог бы владычествовать."

Чтение приведённого отрывка в переводе вызывает недоумение: ведь для потенциального "всемогущества" не нужны подвластные существа. Так в чём же дело? – Именно в том, что перевод "всемогущий" недопустим: настолько, что Ориген сей смысл даже не рассматривает! Вариантами, где логика в рассуждениях Оригена не утрачивается, оказываются либо всевластитель (в смысле тотального установленного и удерживаемого контроля), либо всеправитель (в смысле верховного водительства, когда "все-" означает не всепроникающий контроль, а охват правлением всего мироздания).

В Оригене, конечно, нельзя ожидать найти мыслителя, который бы уже в ту пору уяснил этическое несовершенство социоморфной власти, подразумевающей принуждение в отношении других существ, и нравственную недопустимость подобных категорий в отношении Бога ("Бог не имеет власти, потому что на Него не может быть перенесено такое низменное начало, как власть. К Богу не применимо ни одно понятие, имеющее социальное происхождение" – Бердяев Н.А. Самопознание). Но непохоже, чтобы Ориген имел в виду некое онтологизированное всевластие. В последнем случае можно было бы говорить, причём без всякого противоречия этическим идеалам, о всеобъемлющей власти Бога над своей субстанцией, о самовластии. Не только потенциальное "всемогущество", но и актуальное всевластие, вообще говоря, не требует наличия других существ. В отличие от всеправления.

Ориген под Вседержителем-Пантократором разумел всеправителя, но не этически идеального, а с чертами социоморфного властителя. У него Бог-всеправитель или действует принуждающей властной силой, или, в лучшем случае, требует добровольного подчинения: "Бог владычествует над всем, и не только по авторитету властителя, но и чрез добровольное повиновение подчиненных" (там же).

В идеале методы Бога-всеправителя, как показано в "Полноценной теодицее...", не выходят за рамки принципов всеобщей любви и свободы, опираются на "власть" творить духовные существа изначально благими, исключая со стороны Всевышнего стремление к монопольному контролю, насилие, принуждение и требования подчинения. Минимально необходимые принуждение и ограничение свободы выбора бывают явлены на нижестоящих уровнях деятельности богосотворческих сил Света; в мирах омрачённых того требуют задачи борьбы против вторгшихся демонов, создания условий для возвращения к добру всех, ими совращённых, и их самих.