Заметки и Новости

В Послании Павла к Римлянам Бог – творец человеков – сравнивается с горшечником:

     Рим 9.18 Значит Он, кого хочет, милует, а кого хочет, ожесточает.
     Рим 9.19 Ты мне скажешь: что же Он еще укоряет? Ибо кто когда противостал Его воле?
     Рим 9.20 О человек, кто же ты пререкающийся с Богом? Изваяние скажет ли ваятелю, почему ты меня сделал так?
     Рим 9.21 Или не имеет власти горшечник над глиной сделать из одной и той же смеси один сосуд для почётного употребления, другой – для низкого?
     Рим 9.22 Что же, если Бог, желая показать гнев и явить могущество Свое, переносил с великим долготерпением сосуды гнева, изготовленные для гибели,
     (перевод под ред. еп. Кассиана)

Этим самым ("для употребления", чтобы "показать гнев и явить могущество") грубо и безбожно попирается нравственный принцип, предложенный Иммануилом Кантом "Действуй так, чтобы ты относился к человечеству, будь то в твоем лице или в лице твоего ближнего, всегда как к цели и никогда как к средству". Это – одна из двух формулировок т.н. категорического императива. Её можно найти небезупречной (иногда сложно избежать отношения, как к средству – того может требовать благо третьих лиц, задачи глобальной борьбы со злом и т.п.). Тем не менее такой императив воли действительно противостоит эгоцентризму и задаёт высокую нравственную планку, хотя бы как идеал.

Лишь отчасти Павел своё пишет. Во многом он, конечно же, воспроизводит Ветхий Завет: Исх 7:3, Исх 7:13 – нарушение свободы воли фараона, "ожесточаемого" волей Бога. Ис 29:16 – отношения человек-Бог и глина-горшечник (да только не о предопределении к спасению или гибели, а о невозможности скрыть от Бога замыслы людей говорится в книге Исайи).

Самое безобразное место в этом рассуждении – про создание "сосудов"-людей под "почётное" и "низкое" употребление – по-видимому, на совести самого автора, потому что Ветхий Завет такой мысли не содержит.

Выражение "сосуды гнева" (греч. skeyE orgEs) взято, правда, из греческого текста Септуагинты (LXX Иер 27:25 = масор. Иер 50:25). Но Ветхий Завет – и еврейская масоретская версия, и греческая – передают другой смысл: не об "изготовленных для гибели" людях речь, а об орудиях гнева Саваофа (по контексту "топчите, истребите, убивайте" – это "интонация уицраора" РМ 6.2.17).

Павел пытается соединить Бога власти и произвола – тёмную, омрачённую сторону Ветхого Завета – с учением Христа, где Бог представлен качественно иначе ("Бога не видел никто никогда" и "видевший Меня видел Отца"). Даниил Андреев, сохраняя приверженность только лучшему, что есть в обеих частях Библии о Боге, излагает неомрачённую правду о Том, кто сам есть и источник идеалов добра, и их служитель, и высшее их олицетворение. Именно в силу того, что Бог относится к творимым духовным монадам, как цели, а не средству, Он передаёт им потенциал всех возможностей своей духовной природы. Благой Бог не мог бы творить рабов, подданных, служебных духов, существ низшего порядка (трагедия становления животного царства на Земле – не от Него).