В оглавление «Розы Мiра» Д.Л.Андреева
Το Ροδον του Κοσμου
Главная страница
Фонд
Кратко о религиозной и философской концепции
Основа: Труды Д.Андреева
Биографические материалы
Исследовательские и популярные работы
Вопросы/комментарии
Лента: Политика
Лента: Религия
Лента: Общество
Темы лент
Библиотека
Музыка
Видеоматериалы
Фото-галерея
Живопись
Ссылки

Лента: Общество

  << Пред   След >>

Великан и карлики

Экранизация книги Коры Ландау «Мой муж – гений» вызвала самую ожесточенную за последние годы полемику о границах дозволенного и запретного в описании личной жизни человека.

Еще до своего появления перед многочисленной аудиторией фильм стал поводом для крайне резких и отрицательных высказываний близких великого физика, его учеников. Вот только некоторые, не самые жесткие высказывания. И. Ландау, сын ученого, профессор Бернского университета: «Это фильм не о моем отце. Этот персонаж откровенно жалок. Такого человека не могли любить женщины. Таким человеком не могли восхищаться ученики. Таким человеком не мог бы гордиться сын». А. Андреев, директор Института физических проблем: «Так мерзко мне не было никогда в жизни».

Так кто же этот человек, академик Ландау? Знаменитый физик, лауреат Нобелевской премии, чью гениальность никто и никогда не отрицал, или грязный и пошлый прелюбодей, не упустивший ни одной юбки в своем окружении и активно пользующийся в этих целях женами своих учеников?

Дау Великолепный

7 января 1962 года на обледеневшем Дмитровском шоссе в результате автомобильной аварии погиб один из самых великих ученых современности Лев Ландау. Человек, которого знали под этим именем, прожил еще шесть лет. Но эти годы трудно назвать жизнью. Мучительная борьба за выживание, проблески сознания, а потом долгие месяцы провалов в памяти, непонимания и неузнавания самых близких людей вокруг себя. Все свои гениальные расчеты и великие открытия Ландау сделал лежа на диване с листком бумаги и ручкой. Ему не были нужны рабочий стол, лаборатория, компьютеры. У него был только один рабочий инструмент – голова. Этот «инструмент» и пострадал больше всего при аварии. Благодаря усилиям мирового медицинского сообщества к Ландау постепенно вернулись навыки речи, общения, он стал двигаться, читать. Но к Дау уже никогда не вернулось то, что во всем мире считалось его уникальным даром – способность мыслить и рассчитывать так, как этого никто в мире не умел делать ни до, ни после него.

Дау (а он любил, чтобы его так называли) всю свою жизнь был крайне независимым человеком. И в работе, и в обществе, и в любви. В выстроенном на единомыслии и строгом иерархическом подчинении советском обществе это, конечно же, раздражало окружающих. Но это сильно вредило и самому Дау. Он никогда не рвался жить за границей, был достаточно равнодушен к быту, роскоши и деньгам. Но он и не был рабом, послушно голосующим на всех собраниях «за линию партии и правительства». Его язвительные реплики, ирония по поводу тех или иных действий руководителей страны, резкая критика отдельных лиц опубликованы в последние годы. Произошло это благодаря архивам советских специальных служб. Знаменитого физика, чья гениальная голова являлась средоточием всех возможных гостайн, прослушивали и записывали практически всю его сознательную жизнь. Среди тех, кто доносил, были и люди из его ближайшего окружения. В руки НКВД попала листовка, которую написал один из его учеников, а Дау, как он это любил делать, ее «выправил». Великий вождь Сталин в листовке назывался «фашистом» и сравнивался с Гитлером. За Дау пришли в ночь на 28 апреля 1938 года. От ужаса и страха он не смог переступить порог, и двое чекистов вынесли его под руки. Ангел-хранитель Дау явился в лице директора института, где он тогда работал, знаменитого Петра Капицы.

Письмо, с которым он обратился на следующее утро к Сталину, – образец не только высокой порядочности и мужества. Здесь присутствует и тонкое понимание менталитета вождя, признание вины Ландау и просьба о снисхождении. «Нет сомнения, что утрата Ландау как ученого… не пройдет незаметно, – писал Капица. – Конечно, ученость и талантливость, как бы велики они ни были, не дают права человеку нарушать законы своей страны, и если Ландау виноват, он должен ответить. Но я очень прошу Вас, ввиду его исключительной талантливости, дать соответствующие указания, чтобы к его делу отнеслись очень внимательно. Также, мне кажется, следует учесть характер Ландау, который, попросту говоря, скверный. Он задира и забияка, любит искать у других ошибки, и когда находит их, в особенности у важных старцев, вроде наших академиков, то начинает непочтительно дразнить. Этим он нажил много врагов».

Через некоторое время к Сталину с такой же просьбой обратился великий Нильс Бор. Помогло ли все это Ландау? Помогло. Но еще больше Ландау помогла его гениальность. Хорошо известен тот факт, что Дау выпустили под письменное поручительство Капицы. Но мало кто знает, что в этой бумаге были строчки, которые обязывали Капицу информировать в будущем соответствующие органы о всех фактах антисоветского поведения Ландау. Возможно, сам факт существования этого поручительства наложил определенную тень на взаимоотношения двух великих физиков, которые хоть и оставались дружескими, но довольно сдержанными.

Те, кто принимал решение о судьбе Дау, позже, наверное, не раз хвалили себя за проницательность. Именно Ландау по просьбе академика И. Курчатова руководил группой теоретиков, которые провели фантастические по сложности расчеты ядерных и термоядерных реакций в проектируемой водородной бомбе. Им удалось вручную (!) сделать полный расчет основной модели ядерной бомбы. Американские ученые этого сделать не смогли и отложили расчеты до появления мощных компьютеров. В 1953 году первую в мире термоядерную бомбу взорвал СССР. При этом Дау поставил условие, что разработкой технических параметров он заниматься не будет. Техническими расчетами занимались Я. Зельдович и А. Сахаров. Соответствующими были и награды. Они получили по три Звезды Героев Социалистического Труда, а Ландау – одну.

Кора Ландау вспоминает, как предпринимались попытки все же вовлечь Ландау в работу над очередным смертоносным оружием. После награждения Звездой Ландау предложили семикомнатную квартиру в Москве и «дачу в Барвихе с кирпичным гаражом». Как говорится, нехило даже для нынешних времен. Он отказался в свойственной ему мягкой, но решительной манере. К этому следует добавить, что после создания атомной бомбы крупнейшие светила мировой науки Н. Бор, Э. Резерфорд, Р. Оппенгеймер, О. Фриш военной техникой не занимались. А вот Сахаров оказался блестящим физиком, который ювелирно занимался техническими расчетами. Именно у него и получилось рассчитать первую водородную бомбу. Но Нобелевскую премию он получил не за физику, а как борец за мир. Такая вот ирония судьбы.

Сам Ландау Нобелевскую премию получил в 1962 году, в больнице. К тому времени он уже был четырежды лауреатом Сталинской и Ленинской премий. Физики, коллеги ученого и сегодня утверждают, что не менее семи работ Дау заслуживают Нобелевской премии. Наверное, это преувеличение. Но небольшое. Нобелевскому комитету впервые за все время существования этой награды пришлось пойти на нарушение протокола. Посол Швеции в СССР Рольф Сульман вручил диплом и чек в стенах больницы Академии наук. Было еще одно редкое исключение. Премия была вручена не группе ученых, а одному. Зато гениальному. Я сознательно рассказываю о научной биографии ученого, его вкладе в мировую науку, чтобы читатель понял: то, что показано в фильме, не является главным в жизни Дау.

Мой муж – самец

«Мой муж – гений» – так назвали создатели фильма свою работу. И это очень удачное название для книги Коры Ландау, которая на самом деле называется «Как мы жили». А фильм в том виде, в каком его увидит телезритель, я бы назвал «Мой муж – самец». Есть огромная разница между книгой и фильмом. Конкордия Терентьевна, Кора Ландау-Дробанцева познакомилась с Ландау, когда ему было 27 лет. Она была его первой женщиной и единственной женой. Но перед браком он поставил условие, что личная, интимная жизнь каждого из супругов может развиваться и параллельным курсом. У Коры был выбор. Она могла не принять этих условий. Она их приняла. Ландау ценил женскую красоту и любил говорить об этом. Он называл мужчин, ценивших в женщинах красивые ноги, «ногистами», красивые руки – «рукистами», стройную фигуру – «фигуристами», а добрую душу – «душистами». Себя он называл «чистым красивистом» и преклонялся перед женщиной в целом. Один из его друзей как-то заметил, что «Дау всегда нравился интеллигентным женщинам, а ему нравились подавальщицы». Адреса и телефоны своих подруг Дау записывал в книжку не в алфавитном порядке, а в порядке убывания красоты.

Воспоминания о Дау Кора начала писать после смерти мужа и писала их десять лет. Три переплетенных тома в виде самиздата циркулировали в среде физиков и вызвали у них ужас. После смерти Коры в 1988 году тщательно сокращенная книга увидела свет. Атомные физики, гордость отечественной науки и национальное достояние, предстают как обычные люди, как обыватели, со своими мелкими житейскими проблемами, а не как боги с Олимпа. Не чуждые сплетен, адюльтеров. Некоторые из них заводят любовниц на глазах жен, другие заимствуют на время жен своих коллег и продолжают при этом оставаться друзьями. Характеристики, которые даются некоторым ученым, откровенно шокируют. Один из академиков назван «ослом и подкаблучником», другой откровенно предлагает свою жену «знакомому патологоанатому» и деликатно удаляется на второй этаж, пока она на первом развлекается с доктором трупов. Знаменитый ученый, лауреат Нобелевской премии, со слов Дау характеризуется как «балаболка». О другом академике, лауреате Ленинской премии и авторе классических учебников по физике, рассказывается, что в годы войны он «перестал мыть посуду после еды: тщательно вылизывал языком тарелки, ложки, вилки, даже сковородки, только не горячие».

Это была очень откровенная и очень личная книга. Ее могла написать только глубоко и искренне любящая женщина. И нелицеприятные вещи Кора рассказывала не только об окружающих их людях, но и о себе, о Дау. Очень тяжело читать об одном из величайших ученых ХХ века как о человеке, который в последние годы жизни все время искал туалет. Но как бы тяжело ни читалось это в книге, в целом испытываешь боль и сочувствие к ее героям. В кино все получилось по-другому. Там, где была драма, мы видим фарс, где безобидная интрижка – пошлый адюльтер. Что поделаешь, таковы законы кинематографического жанра. Уже в первых кадрах фильма гениальный физик торопливо стягивает с себя штаны и трусы и падает в обморок после первого поцелуя. Блестящая школа его учеников представлена жалкими, ничтожными рогоносцами, а сам Дау – мерзким типом с постоянно блуждающим похотливым взглядом сатира. По мнению академика Е. Велихова, «в книге нет таких образов, которые появились на экране. Телевидение обладает особым свойством – создает уже зримые образы, которые не имеют ничего общего с реальностью».

Все на продажу

Интерес к личной, интимной жизни великих людей всегда был огромным. Обывателю, не способному вспомнить и одной пушкинской строфы или двух аккордов Первого концерта Чайковского, всегда интересно прочитать, что Пушкин был неаккуратен в долгах, не пропускал ни одной юбки, а Чайковский, оказывается, совсем наоборот – был влюблен в племянника. Широким кругам стало известно, что Достоевский проигрывал последние деньги жены в казино, Гоголь умер девственником, а Чаплин нещадно лупцевал молодую жену.

Потоки грязи изливаются и на людей, чей дух еще витает среди нас. Никому неизвестная тетка, имя которой не хочу называть, чтобы невольно не послужить причиной ее популярности, издала в этом году в Минске увесистый том. Главная и единственная героиня этого «исследования» предстает перед читателями как лживая, бездарная и пошлая старуха. Неискренняя к друзьям, унижающаяся перед врагами, завистливая к окружающим. С нас хватит одной цитаты: «Пьяная баба, валяющаяся на кровати в чужих нарядах». Как вы думаете, о ком идет речь? О величайшем поэте ХХ века Анне Ахматовой.

В увесистом томе 40 печатных листов гадостей. Столько стихов Анна Андреевна не написала за всю свою жизнь. Николай Николаевич Пунин, проживший рядом с Анной Андреевной много лет, был человеком не без юмора и при малейшем намеке на величие Ахматовой сбивал тон нарочито будничными фразами: «Анечка, почистите селедку». Наверное, он имел на это право. Но позволительно ли читающему и пишущему человеку (а автор книги, судя по всему, прочитала кучу воспоминаний, тщательно отшелушив все приятное в сторону) делать из женщины страшной судьбы, у которой два мужа погибли в лагерях и посадили на 10 лет единственного сына, торговку рыбой?

Впрочем, Анна Ахматова давно умерла. А вот Андрон Михалков-Кончаловский без стеснений и сомнений перечислил всех героинь своих многочисленных романов. Иные из них уже бабушки, но ведь никого не пощадил, все вспомнил. И продолжает вспоминать.

Хочу заметить, что появление такого фильма в Европе, США, в любой цивилизованной стране практически невозможно. Судебные иски от родственников, друзей, да просто любого, кто представлен в картине в неприглядном виде, разорили бы любого продюсера. У нас это принесет солидную прибыль. Видимо, на волне будущих успехов уже объявлено, что появится еще один художественный фильм о Ландау. В авторы сценария прочат Владимира Сорокина. Я боюсь, что ягодки нас ожидают впереди.


Рафаэль ГУСЕЙНОВ
Источник: "Трибуна"


 Тематики 
  1. Культура   (268)