В оглавление «Розы Мiра» Д.Л.Андреева
Το Ροδον του Κοσμου
Главная страница
Фонд
Кратко о религиозной и философской концепции
Основа: Труды Д.Андреева
Биографические материалы
Исследовательские и популярные работы
Вопросы/комментарии
Лента: Политика
Лента: Религия
Лента: Общество
Темы лент
Библиотека
Музыка
Видеоматериалы
Фото-галерея
Живопись
Ссылки

Лента: Общество

  << Пред   След >>

На выставке в Эрмитаже "Исламский мир от Китая до Европы"

"Под пологом ислама. "Во дворцах и шатрах. Исламский мир от Китая до Европы" в Эрмитаже"

В Государственном Эрмитаже вчера открылись сразу три выставки, приуроченные к 100-летию со дня рождения Бориса Пиотровского, археолога и востоковеда, директора музея в 1964-1990 годах. Мемориальная экспозиция в Пикетном зале посвящена его деятельности: для полноты впечатления не хватает только следственного дела на будущего академика, арестованного в 1935 году в "кировском потоке". В Арапском зале – "Сокровища сарматов" из Азовского музея. А в Николаевском зале раскинулась выставка "Во дворцах и шатрах. Исламский мир от Китая до Европы", обреченная, по мнению МИХАИЛА Ъ-ТРОФИМЕНКОВА, стать хитом сезона.

У этой выставки – особый статус. И потому, что в ксенофобскую эпоху она опровергает общераспространенные пошлости относительно культуры ислама. И потому, что директор Эрмитажа Михаил Пиотровский, один из крупнейших специалистов в этой области, относится к ней почти что с нежностью. Это чувствовалось и в его речи на вернисаже, длившейся гораздо дольше, чем принято, дольше даже, чем речь на открытии экспозиции, посвященной его отцу. И в написанном им предисловии к каталогу, где проскальзывают не свойственные его академическому стилю ноты: он пишет, например, что монголы, завоевав в XIII веке восток мусульманского мира и учинив на первых порах тотальный погром, в итоге "не устояли против разлагающего влияния высокой культуры".

Против "разлагающего влияния" исламского искусства устоять действительно трудно. У выставки, что в музейной практике – редкость, очень чувственная аура. Она плавно продолжает прошлогоднюю монументальную экспозицию, посвященную Александру Македонскому. Территория, в средние века стремительно завоеванная мусульманами, покрыла весь ареал культуры эллинизма, родившейся благодаря Александру на стыке античности и Востока. Завоевание -- самый действенный инструмент синтеза культур: победители учились у побежденных, за воинами шли купцы и ремесленники, эксцессы разрушения сменялись длительным и гармоничным сожительством традиций.

Только исламский мир превзошел империю Искандера по разнообразию культур, с которыми творчески взаимодействовал: от Китая до Иберийского полуострова, от Северной Африки до Греции. Форма альгамбрских ваз восходила к античным пифосам. Али-Кули ибн Мухаммед в XVII веке копировал гравюру голландских мастеров Марка и Эгидия Саделеров, на которой изображен характерный пейзаж североевропейской провинции. В гуаши Мухаммеда-Али, изображающей обезьяну, гарцующую на спине медведя, возможно, это дрессированные животные, а не сказочные персонажи, сквозят волшебство и пантеизм китайского искусства.

Синтетизм исламской культуры логичен и уникален. Ислам мыслил себя преемником иудаизма и христианства: Иисус (Иса) – чтимый Кораном пророк. На иранских футлярах для зеркал XVIII века – Святое семейство и Благовещение, скомпонованные человеком, знакомым с ренессансной традицией. На коробке из папье-маше можно увидеть даже стадо "нечистых" свиней и пастуха в европейском платье.

Вопреки господствующему мнению о том, что ислам якобы запрещал изображения людей и животных, хотя на самом деле табу касалось лишь изображения пророка, в мусульманском мире сложилась живописная школа, для которой не существует внятно артикулируемых аналогий. С чем сравнить, например, огромные портреты Фатх-Али-шаха, написанные в начале XIX века персидским мастером Михр-Али? С картинами Пиросмани, что ли? Но Михр-Али отнюдь не наивен, он только кажется "примитивом". С жесткой графичностью испанских портретов XVI века? Ну да, наверное, в испанской живописи восточное влияние тогда было еще живо. Но на самом-то деле, как это ни смешно, Михр-Али вдохновлялся парадными портретами Наполеона.

Исламская культура, как она представлена в Эрмитаже, прежде всего культура сибаритская, нюансированная, изысканно "ленивая". Мусульмане "умели жить". В распоряжении паломников, совершавших хадж в Мекку и Медину в XVI веке, был путеводитель "Футух ал-харамейн" с изысканными иллюстрациями, выполненными гуашью и золотом. Сасаниды VI-VII веков наливали воду в бронзовые сосуды акваманиле в форме лошадей или зебу. Бухарские военачальники щеголяли в замшевых штанах, расшитых цветочными мотивами, которые сделали бы честь любому актуальному дизайнеру наших дней. Индусы времен Великих Моголов пили вино из резных нефритовых чаш, сирийские мамлюки – из кубков с нарисованными на них лаконичными рыбками. Персидский живописец начала XIX века любовался кокетливо улыбающейся женщиной с розой в полупрозрачном одеянии, приоткрывающем груди и живот.

Апогей этого сибаритства – раскинутая в центре Николаевского зала палатка из шелка и бархата, размером 10 на 2 с лишним метров. Ее преподнес в январе 1893 года эмир бухарский в дар Александру III. Честно говоря, это и не палатка вовсе, а настоящий дом, состоявший из 15 "комнат": цветение ярких орнаментов – отдохновение для глаз, успокоение для истрепанных в походах нервов полководцев.


Михаил ТРОФИМЕНКОВ
Статья полностью: "Коммерсант" 15 февраля 2008 г.


 Тематики 
  1. Религия и культура   (276)