Заметки и Новости

Если в основе всякой эволюции (даже биологической, в мире сём трагически искажённой противодействием сил зла) лежит творчество сознания, то почему речь об эволюции, а не о творении?

Дело в том, что эволюция (от лат. evolutio – разворачивание свитка книги) – "над-творческий" масштаб событий. Направление и общие цели эволюции могут подразумеваться заранее (что не исключает будущих уточнений и перемен), но ход творческой эволюции не может быть предопределён неким "изначальным творением".

Прежде всего, по причине взаимодействия многих субъектов творческой деятельности. Невозможно творить творческий процесс иных "я", обладающих свободной волей.

И даже если рассмотреть отдельного творца и пренебречь обогащающими воздействиями из внешнего мира, где проявлено творчество других "я", было бы ошибкой сводить эволюцию (например, эволюцию мифологии Толкиена, над которой он работал всю жизнь) к "несовершенству" творца. Такого рода эволюция творческого произведения протекает над множеством отдельных творческих разработок, оценивает, сравнивает, улучшает, и не только вырабатывает наиболее совершенное, но и уточняет по ходу дела и сами критерии совершенства. В её ходе совершенствуется само сознание; чем дальше, тем на большее оно способно.

Говорить о несовершенстве вполне уместно лишь в случаях, ограниченных довольно жёсткими логическими условиями, когда мыслимо существование оптимума, т.е. предела совершенства. Например, такой предел есть в игре "крестики-нолики" на поле 3x3, где человек в два счёта достигает равнобожественного совершенства. Но за рамками задач жёстко формализованных пространство возможностей нельзя объять расчётом. Предела совершенству нет, ибо сами критерии меняются и совершенствуются. И тогда усматривать "несовершенство" можно лишь относительно другого "несовершенства", потому что логическая альтернатива т.н. "окончательного совершенства" попросту невозможна. По существу это – беспредельное восхождение по ступеням восходящих совершенств.

Можно зайти с другой стороны. По Евангелию человеку заповедано стремиться к совершенству Бога (Мф 5:48, Мф 19:21). По Иисусу Христу выходит, что божественное совершенство принципиально достижимо для творимых Богом "я". Пусть в отдалённых грядущих эонах, за пределами человеческих форм бытия, на ступенях, предугадываемых апостолом Иоанном: "мы теперь дети Божии; но еще не открылось, что будем. Знаем только, что, когда откроется, будем подобны Ему, потому что увидим Его, как Он есть" (1 Ин 3:2; ср. РМ 6.3.14). И тогда так: либо там достигается окончательное "всесовершенство" (лишённое конструктивного определения в силу неопределённости критериев и немыслимости предела), и дух человека уравнивается с Богом; либо, покуда этот дух достигает некоторого уровня божественности, живой Бог воздвигается на ступени ещё более возвышенные.