Заметки и Новости

В 1992 году поэт Борис Алексеевич Чичибабин (1923-1994), проживший жизнь в городе Харькове, ясно сознавал, инфернальный характер распада вековой российской государственности, как формы культурно-исторического, духовного единства (сверхнарода Российской метакультуры). – В отличие от ликовавших т.н."демократов", при том, что в советское время был он знаком с многими диссидентствующими. Это настроение выражено строчкой известного стихотворения "Плач по утраченной Родине" (1992): "Из века в век, из рода в род / венцы ее племен / Бог собирал в один народ, / но божий враг силен". К тому же 1992 году относится и стихотворение "А я живу на Украине". В нём выражено предчувствие будущей беды – той самой, которой мы стали свидетелями воочию:


       А Я ЖИВУ НА УКРАИНЕ

       Извечен желтизны и сини –
       земли и неба договор...
       А я живу на Украине
       с рождения и до сих пор.

       От материнского начала
       светила мне ее заря,
       и нас война лишь разлучала
       да северные лагеря.

       В ее хлебах и кукурузке
       мальчишкой, прячась ото всех,
       я стих выплакивал по-русски,
       не полагаясь на успех.

       В свой дух вобрав ее природу,
       ее простор, ее покой,
       я о себе не думал сроду,
       национальности какой,

       но чуял в сумерках и молньях,
       в переполохе воробьев
       у двух народов разномовных
       одну печаль, одну любовь.

       У тех и тех – одни святыни,
       один Христос, одна душа, –
       и я живу на Украине,
       двойным причастием дыша...

       Иной из сытых и одетых,
       дав самостийности обет,
       меж тем давно спровадил деток
       в чужую даль от здешних бед.

       Приедет на день, сучий сыне,
       и разглагольствует о ней...
       А я живу на Украине,
       на милой родине моей.

       Я, как иные патриоты,
       петляя в мыслях наобум,
       не доводил ее до рвоты
       речами льстивыми с трибун.

       Я, как другие, не старался
       любить ее издалека,
       не жив ни часа без Тараса,
       Сковороды, Кармелюка.

       Но сердцу памятно и свято,
       как на последние рубли
       до Лавры Киевской когда-то
       крестьяне русские брели.

       И я тоски не пересилю,
       сказать по правде, я боюсь
       за Украину и Россию,
       что разорвали свой союз.

       Откуда свету быть при тучах?
       Рассудок меркнет от обид,
       но верю, что в летах грядущих
       нас Бог навек соединит...

       Над очеретом, над калиной
       сияет сладостная высь,
       в которой мы с Костенко Линой,
       как брат с сестрою, обнялись.

       Я не для дальних, не для близких
       сложил заветную тетрадь,
       и мне без песен украинских
       не быть, не жить, не умирать.

       Когда ударю сердцем обземь,
       а это будет на заре,
       я попрошу сыграть на кобзе
       последнего из кобзарей.

       И днем с огнем во мне гордыни
       национальной не найдешь,
       но я живу на Украине,
       да и зароете в нее ж.

       Дал Бог на ней укорениться,
       все беды с родиной деля.
       У русского и украинца
       одна судьба, одна земля.
         1992