В оглавление «Розы Мiра» Д.Л.Андреева
Το Ροδον του Κοσμου
Главная страница
Фонд
Кратко о религиозной и философской концепции
Основа: Труды Д.Андреева
Биографические материалы
Исследовательские и популярные работы
Вопросы/комментарии
Лента: Политика
Лента: Религия
Лента: Общество
Темы лент
Библиотека
Музыка
Видеоматериалы
Фото-галерея
Живопись
Ссылки

Римский-Корсаков Николай Андреевич

Жанры     Назад     Композиторы

Снегурочка

Великолепный сюжет, конечно, был мощным импульсом и послужил точкой опоры как схема и как канва, но можно сказать убежденно, что этот сюжет как в своей сущности, так и в разработке Островского допускает в своем огненном язычестве и страстности вознесение до мифа и до тех пределов преображения мифа в музыке, какие были достигнуты Вагнером. Словом, «Снегурочка» Римского-Корсакова не есть окончательное и единственное решение проблемы о Снегурочке, данной в сказке Островского. Не в умаление музыки, а в сознании ее инакости ее чар, приковывающих к себе так, что забываешь в созерцании тихого света и нежных красок утренней и вечерней весенней зари, разлитых в музыке, о мужественной жестокости и силе замысла самой сказки.

За весной должно прийти лето, за цветением — зрелость, за влюбленностью — страстный алчный порыв. Земля и люди ждут солнца. Все, что цвело, должно опасть, на смену вступает созревание плода. Нежное хрупкое цветение подснежников, фиалок, ландышей, боязливо прячущихся в траве от лучей горячего солнца, истаивает и исчезает. Всякая пассивность, отказ от борьбы, от закала преследуется: солнце жжет безжалостно. Таков закон жизни, такова смена или чреда жизненного развития. И так должно быть. Но человек хочет в вечном и неустанном стремлении своем через искусство и посредством искусства закрепить и сохранить для постоянного и произвольного любования все то, чем он пленен в природе. И если иные творцы музыки идут вместе с великим течением жизни, не помышляя ни о какой кристаллизации, а нервно и порывисто вычерпывая свои мысли, грезы и переживания, считаясь не с данной в отдельности слуховой ценностью или неценностью каждого мига, а лишь с эмоциональной правдивостью и искренностью создаваемого (Вагнер, Чайковский), то иные, наоборот, не менее любя жизнь, идут навстречу ей, выбирают любимые и дорогие мгновения, любовно преображают их в звучащие образы и силой любви навеки вплавляют их в свой личный мир творческих концепций.

В отношении к сюжету «Снегурочки» различие подхода дает сильное различие в трактовке. Реалист и лирик быта Островский влечет нас навстречу солнцу к лету. И мы жаждем вместе с ним и с Берендеем, и с Бермятой, и со всем людом Берендеева царства смены весны на зрелую пору и хотим, чтобы солнце обратило гнев свой на милость:

Даруй, бог света, теплое лето, Краснопогодное, лето хлебородное!

Снегурочка гибнет, ибо должны же погибнуть подснежник и даже позднее его живущий ландыш (недаром и царь Берендей сравнивает Снегурочку с ландышем); Мизгирь гибнет, как всякий, кто хочет жить только с весной, в жажде вечного существования только одной весны. Он изменил лету и солнечности: крепкий и сильный человек, он идет против природы и разливает свою страстную энергию на призрачную видимость! Но должны жить Купава и Лель, и недаром, вопреки формальным требованиям, конец пьесы ничего не говорит нам о конечной судьбе их: перед ними еще лето, осень, зима. Они живут с природой. Такова мысль («слава солнцу»!) «Снегурочки» Островского.

Иным веет от «Снегурочки» Римского-Корсакова, от сказки, рассказанной в музыке. В ней выявлено истинно и глубоко человечное (даже в своем противлении вечной текучести всего, разлитой в природе, глубоко человечное), вызванное любовью к пробуждающейся весной жизни стремление сохранить и запечатлеть в музыке все очарование весенней природы, к тому же родной северной, близкой и дорогой нам, русским. Хотя и в опере царь Берендей как жрец и священник бога Солнца возвещает, что никого не должны тревожить ни печальная кончина Снегурочки, ни гибель Мизгиря; хотя великолепный ритуальный заключительный хор мощно славит наступление лета — все это не обманет слушателя: скорбная повесть о житии и печальной кончине девушки Снегурочки, с одной стороны, а с другой — обольстительно претворенные в звучаниях ласка, нега, скорбь, томление и зыбкость весенних настроений на фоне изумительной звукописи весенней природы создают столь устойчивые и вкоренившиеся впечатления, что никакой торжественный ритуал и никакие убеждения в том, что все свершается, как быть должно, и идет своей чередой, не уверят нас в справедливости возмездия Солнца, в необходимости наступления лета и в том, что вся музыка оперы ведет нас к этой «славе». Нам жалко Снегурочки, жалко минувшей весны с ее нежными зорями, тихим светом вечерним и скромными белыми ландышами. Люди не могут не сожалеть о весне даже и потому, что как ни хорошо лето, но за ним ведь все же идет осень!..

Великое значение весенней сказки Римского-Корсакова светится именно в ее весеннести, звучащей магически убедительно и призывно. Композитор ведет нас от первых веяний и кличей весенней поры, от первой поступи пробуждающейся жизни, когда вот «только что на проталинках весенних показались ранние весенние цветочки», от робкого и неясного гула к весеннему пению природы и к весенним песням людским. Весна, жизнь весенней природы — сущность всей этой музыки. Снегурочка — воплощение хрупкой преходящей красоты и чуткой скорби весенней, скорби о неминуемости гибели.

Рядом с природой и параллельно ей в «Снегурочке» действует, а вернее, боязливо чураясь, следует велениям природы, религии и быта «люд людской — Берендеи обоего пола и всякого возраста». Среди них выделяются как личности: царь Берендеи, торговый гость Мизгирь и девушка Купава. Царь — мудрец созерцатель — характеризован композитором мастерски: его старчество дано как осознание смысла всего совершающегося. Ни боязни смерти, ни уныния, ни изнеможения! Добродушная усмешка и незлобивый юмор пронизывают все его отношение к людям, и трезвая, даже суровая в своей простоте мудрость язычника-пантеиста наполняет его созерцания. Только красота, вызывая восторг пред ее выявлениями, рождает в Берендее песенную негу и сладкое томление!..

Мизгирь и Купава — два страстных существа, в упоении своей страстью презирающие уставы и пути бытового уклада, но стремления их противоположны. Сильного Мизгиря пленяет Снегурочка, холод которой он желает преодолеть, не подозревая, что ее холод — ее сущность, а не скрытая под стыдливой оболочкой страсть. В страстной Купаве ему нечего преодолевать, та сама ему отдается, и потому Мизгирь в жажде преодоления идет навстречу дочери Весны, в то время как и люди и природа уже идут встречать лето; конечно, Мизгирь гибнет, а Купава вступает в союз со светлым Лелем.

Лель — полубожество, а не личность. Он стоит в таком же отношении к Солнцу, как Снегурочка к Весне. Его речи-песни на протяжении всей сказки становятся страстнее, как бы алеют: в девушках он возбуждает любовную тягу, подобно тому, как Солнце, ударяя своими лучами землю, грея ее, рождает в ней энергию жизни.

Вокруг действующих лиц, подобно хороводной цепи, мерно ступают люди. Мерно потому, что жизнь их вся течет сообразно череде событий в природе и скована действом обрядовым и бытовым. Проводы Масленицы, гулянье в заповедном лесу и свадебные жертвы в Ярилин день — вот картины религиозного культа, включая последний хор — славление Солнца. Выкуп (вернее, умыкание) невесты, причитания Купавы, кличи: бирючей, суд, встреча и проводы Берендея — вот отсветы, отражения культа в мирском быту в отношении к царю и ближним. В музыке все это расцвечено и выявлено в чертах, свойственных глубоко самобытному дарованию Римского-Корсакова: вне сурового величия мифа, а в мягком обличье добродушной «влюбленности в поэтические образы и верования былого в в претворении их в живые, конкретно ощутимые, насыщенные духом язычества двигатели жизни. Наоборот, тупая житейскость и грубо формальное отношение и к богу, и к жизни, и к быту причудливо высмеяны в музыкально-забавной характеристике Бермяты, ближнего царского боярина.

Так музыка «Снегурочки» захватывает плотно замкнутый круг цельного мировоззрения. Сущность же сказки о Снегурочке, рассказанной в музыке, т. е. центр круга, в неповторимой красоте весенней, и непреложное значение оперы зиждется на том, что композитору удалось запечатлеть в звуках весеннюю природу и в звуковом претворении выявить и пробуждение, и рост жизненной силы, и весеннее цветение. И когда мы только пожелаем, мы всегда можем в музыке «Снегурочки» ощутить и весну и юность, ибо власть чар музыки безгранична, если только сам композитор верил в то, что создавал. Сомневаться же в этом не приходится, ибо любое соотношение звучаний в «Снегурочке» подтвердит лучше всяких слов несомненность глубокой искренности и правдивости всей музыки, музыки русской весны.

Для подготовки данной работы были использованы материалы с сайта
http://rus-aca-music.narod.ru


Жанры     Назад     Композиторы